plov is all you need - рычу я, упаковывая чемодан. Лето прошло и последние дни августа пинают меня все ближе к самолету. Это лето было особенным - насыщенным, пьяным, чересчур задокументированным и заснятым, облеченным одновременно в две, а то и три пары условностей. Поразительная свобода и такая же невозможность и беспомощность. Я окукливаюсь и что-то с гладкой полупрозрачной розовой кожей, под которой не то что сосуды - органы видны! - что-то появляется на свет. Константой остается лишь привязанность к беспроводному интернету, но это, смею заметить, очень длинный поводок. Оставляю вещи и почти не прощаюсь - почти уверена в возвращении. Чемодан не выдерживает половины комнаты, придется покупать еще один, ибо нельзя впихнуть невпихуемое. Нина больше не злится на занятую ванную по утрам, меня не смущает Тейлор в три часа ночи. Все чаще курим по утрам за ресторанной кухней покуда пекутся булки и в Old Kitchen никого нет. Все ловко и быстро. Уже. Уже покупаю еще один чемодан. Уже успела привыкнуть к новой камере. Решаю работать до последнего дня. Радуюсь когда питбуль тянет меня на улицу - он еще маленький и сумасшедший. Он кусает волны и давится соленой водой. Я становлюсь грязнее него, но все же радуюсь. Нина с упорством демонстрирует, что впихивание теоретически нужных вещей - это дело техники.
Спасибо, Нина, you're so Nina, и зла-то на тебя не хватает.
